Осенью 1827 года на академической выставке Кипренскому был снова отведён целый зал. Он выставил четырнадцать новых и несколько старых работ. Журналы хвалят художника, но начинают раздаваться и критические голоса. И. С. Мальцев отмечает изменившуюся манеру Кипренского: «Кисть в новейших его произведениях суха, колорит слишком резок, пёстр и сильно сдаёт на фиолетовый цвет, работа слишком мелочна для масляной живописи». В некоторых работах Кипренского действительно начинают появляться усталость и равнодушие, хотя его лучшие вещи по-прежнему превосходны.
Как всегда, художник великолепен в рисунках. Среди лучших портретных образов — элегантный, уверенный в себе молодой офицер Сергей Петрович Бутурлин (1803-1873), впоследствии сделавший военную карьеру. Он сидит в профиль, в гордой и изящной позе, чистота и чёткость рисунка подчёркивают редкую правильность и красоту черт его лица.
В первую половину 1828 года, проведённую в России, Кипренский ещё много успевает сделать. Он вновь пишет портрет Алексея Романовича Томилова, но на нём предстаёт уже пожилой человек с болезненным лицом и усталым взглядом, человек, которого прожитые годы и утомили, и разочаровали. В живописной манере художник возвращается к неярким тонам и свободному мазку своей молодости. Портрет этот был прощальным даром Кипренского старой дружбе.
Художник тоже постарел. В 1828 году ему исполнилось сорок шесть лет. Перед отъездом в Италию он пишет «Автопортрет в полосатом халате».
В искусствоведческой литературе существует мнение, что Кипренский особенно любил писать автопортреты, сделал их много и в каждом изображал себя по-разному. Когда-то художнику приписывалось около десятка автопортретов, совершенно не похожих один на другой, однако, постепенно они «отпадали» от творчества Кипренского. Сейчас исследователи сомневаются ещё в трёх так называемых «автопортретах» Кипренского, и только два живописных автопортрета остаются безусловными - «Автопортрет» 1820 года для галереи Уффици во Флоренции и «Автопортрет в полосатом халате» 1828 года.
Внешне отъезд Кипренского вполне благополучен. Он опять публикует объявление в «Санкт-петербургских ведомостях». Его сопровождает не то ученик, не то слуга, живописец графа Шереметьева — Матвей Постников. Бережливый Сильвестр Щедрин пишет из Неаполя брату: «Я ожидаю сюда Кипренского... он, должен думать, очень разбогател и вояжирует с человеком, сверх того просит найти ему квартиру, в четырёх комнатах состоящую, на что не могу решиться до его приезда...»
Кипренский поселился в одном доме со Щедриным. «Он очень переменился фигурой, но не переменился в выражениях — очень, очень прекрасно и очень, очень прескверно. Беседа его была мне приятна, он мне рассказывал кучу петербургских новостей...»
Сам Кипренский сообщал Гальбергу: «В Неаполе меня полюбили. Работы имею...»
Одной из этих работ был помеченный Неаполем и датированный 1829 годом превосходный карандашный портрет Софьи Александровны Голенищевой-Кутузовой (1807-1886), гордой темноволосой красавицы с высокомерным взглядом. В том же году для короля Франциска Кипренский написал небольшую жанровую картину «Неаполитанские мальчики-рыбаки». Картина эта и сейчас хранится в Неаполе в Палаццо Реале.
В следующем году Кипренский, по его словам, «с непонятным каким-то вдохновением» работает над «Сивиллой Тибуртинской» - картиной, где легендарная прорицательница представлена «в виде молодой двицы, вдохновенной свыше. Она освещена лампадою, но в отверстие окна виден храм Весты и Тиволийский водопад при томном освещении луны».
Эти две картины, а также несколько старых работ Кипренский приносит на художественную выставку в Неаполе, где произошёл эпизод, о котором художник с гордостью рассказывал в письме А. Х. Бенкендорфу, а потом — архитектору А. Ф. Щедрину.
Оставьте заявку, мы рассчитаем стоимость и свяжемся с вами
